Гесиона (gesiona_fivanka) wrote,
Гесиона
gesiona_fivanka

Коровы, тюльпаны, розы и червяки

89.67 КБ Сварились мои очередные зарисовки из Кущёвки, имеющие целью показать народу, что помимо убийц, мафиозов, а также коррумпированных ментов в этом славной казачьей станице еще кто-то есть.
http://www.kavkaz-uzel.ru/blogs/posts/6183

Юрий Павлович Солод, фермер из Кущёвки, руководитель одного из предприятий по производству зерна, рассказал о нескольких видах "нетрудовых" доходов, практикуемых станичниками в 80-е годы прошлого века.

(Убирая со стола зажигалку в виде пистолета в натуральную величину).

- Не бойтесь, это не настоящий. Зажигалку такую подарили. А то еще подумаете, что у нас тут все вооружены и опасны. А я считаю, что это не нужно. Особенно нам, русским. Мы нервные, несдержанные. Не столько будет самооборона, сколько сгоряча бабахнет. Так и бывает.
* * *
Мои предки по материнской линии — выходцы из Черкасской области, украинцы. Во время Столыпинской реформы переселенцам оказывали поддержку. Мой прадед в 1907 году с Черкасской области перебрался в Алтайский край. Ехать на лошадях пришлось все лето. Семье дали денежную поддержку. Прадед вырыл землянку, где семья и провела первую зиму.
Потом, при советсткой власти стал работать в колхозе сторожем. Из-за навета соседей в 1936 году его признали врагом народа и расстреляли. Была такая политика — все боялись, друг на друга «капали».

Два моих деда по отцу — два родных брата - были в гражданскую войну по разные стороны. Один за красных, другой за белых. Оба полегли. Мои предки по отцу из запорожских казаков. Оттуда такая фамилия — Солод. Старинный казачий род.

Было дореволюционное время. Мой дед, Афанасий, сказал на власть: «Ця кадушка завонялась, ее надо перевернуть». Вернувшись с империалистической войны, притащил революционные идеи и много книжек, бабушка их называла «прокламации». А потом, кадушку «перевернули» и пошла гражданская война. Он смотрит: «что ж перевернули»? То воевали с германцем, а теперь пошли брат на брата. Он был за красных. И, когда узнали, что белые, деникинцы, идут сюда, это было в конце 1918-го года, дед застрелился. Этим он спас жизнь своей семье. Иначе было невозможно, потому что одни станичники были за красных, другие за белых, его сразу бы сдали. Белые говорили: «приИдем, и Солода первого вздернем». Зверствовали и те и другие, и семьи, не щадили. Зверствовали одинаково — и красные и белые. Однако, когда узнали, что деда уже нет в живых, то бабушку с четрьмя детьми не тронули.
Спустя несколько лет мои родители перебрались в Кущевку. Они работали, а меня воспитывала бабушка, казачка до мозга кости, 1882 года рождения. Для бабушки существовало всего три нации: казаки, «кацапы» (это жители средней полосы России), и «нацмены» — все остальные.

(про нетрудовые доходы под катом)

Если человек хочет, чтобы семья жила в достатке, он это сделает. Мы держали три коровы. Продавали молоко на рынке. За счет этих коровок у меня первого на нашей улице появилась радиола, телевизор. В 16 лет у меня появился магнитофон. Ни у кого в нашей школе тогда такого не было. Родители купили мне двухскоростной мопед, образование дали мне и сестре.

Я помогал родителям пасти коров, отводил утром на веревочке на выгон. Правда, при советской власти это не очень приветствовалось, я очень смущался. Ведь тогда была идеология такая — сначала подумай о родине, а потом о себе и своем достатке. Если пасешь свою корову, значит у тебя мелкобуржуазные замашки.

Раньше тут был совхоз Красный имени коммунистического труда. Это был громадный богатый совхоз, плодоовощеводством занимался. Многим работникам колхозов и совхозов было недостаточно зарплаты. Они подрабатывали своим огородом. Допустим. Было у людей по десять соток. Пойдут, нарвут дикого шиповника, принесут домой, прокрутят через мясорубочку, измельчат. Получается кашица. Кладут все это в ящик. Перемешивают с влажным песком и в подвал на зиму. Семена у шиповника твердые-твердые, а во влажном песке размокают и потом лучше прорастают.
А весной вскапывают огород и сажают. Потом всходит дикий шиповник. К осени его пересаживают пошире, 15-20 сантиметров друг от друга. Еще год порос и к нему красивой розы почку прививают. Берется черенок, веточка культурной домашней розы, которая благоухает. Там где листик, ножом почка срезается. В диком шиповнике делаешь Т-образный разрез, почку туда вставляешь. Так по несколько тысяч кустов роз выращивали и продавали. Никаких кредитов нам никто тогда не давал.
Найти нужную почку тоже было непросто. У тех, кто выращивал, был отдельный маточник. Там разные сорта росли. Менялись между собой. Иногда бывало, услышишь, что где-то есть интересный сорт, едешь покупаешь за большие деньги.
Я по образованию инженер-электрик, работал главным энергетиком на элеваторе, потом главным инженером. Жена работала главным технологом на здешней швейной фабрике. Однако, если можно заработать еще, почему нет? Хочется же и цветной телевизор, и новую машину, и детей одеть, дочке музыкальный центр купить. Мы выращивали эти розы. Возили продавать в свои законные выходные — субботу и воскресенье. К тому времени я уже обзавелся легковой машиной, Жигули. В пятницу вечером мы выкапывали цветы, загружали полный багажник автомобиля, связывали по сортам, раскладывали и везли в Ростов, Воронеж, Днепропетровск, Волгодонск. Отдавали по три рубля за розу. В советские времена это называлось нетрудовые доходы. Каралось.
В начале 80-х годы дошло до того, что люди не хотели идти работать в совхоз за восемьдесят рублей в месяц. Тогда партия начала бороться с нетрудовыми доходами. Первый секретарь райкома партии дал указание все огороды с розами перепахать. Цветы были уничтожены.
В конце 80-х стали давать людям дачи. Я взял пятнадцать соток, засадил тюльпанами. Тюльпаны выращивали не на цветок а на луковицу. Сажать их надо в начале ноября. Как сейчас помню, собрались к нам родственники, отпраздновали 7 ноября, а на следующий день поехали на дачу и все дружно сажали тюльпаны. А потом под вечер снег повалил.
* * *
В те годы стране нужен был натуральный шелк. Я выращивал коконы шелкопряда. Весь цикл производства в домашних условиях занимает сорок дней — от момента, как ты получил личинки червяков до момента, как ты сдал кокон. Тяжелая, но интересная работа. Физически тоже нелегко. Вначале утром, до рассвета едешь в ближайшую посадку. Только рассветает, и замечаешь, что там уже полно народа. На деревьях сидят. Там растет тутовник, шелковица, где и водится шелкопряд. Мы деревьям вред не приносили, мы срезали молодые побеги, которые не нужны. Мы друг друга называли «червячники». Надо было успеть до работы — съездить в посадку, нарвать листвы, вернуться домой, накормить червяков, разложить.
Этих червяков надо круглосуточно кормить. Вначале они помещаются в спичечной коробочке, потом высыпаешь на лист бумаги и кладешь им несколько грамм зелени. Через час уже нужно двадцать грамм нало класть, они растут буквально на глазах. В итоге с одной спичечной коробочки коробочки получается около ста двадцати квадратных метров площади — занимают эти червяки. Они размещаются на деревянных пятиярусных стеллажах. Они занимают всю комнату, остается только место для прохода. Вся семья участвует в кормлении червей.
119.80 КБ Потом собираешь и сдаешь на коконосушильную переработку. Зато потом, приходит дочка в школу, а ей говорят: «у тебя в волосах червяк сидит». За это партия не ругала, а наоборот приветствовали. Это было не зазорно. Мы ведь шелк сдавали государству, из него делались парашюты. Да и мы зарабатывали на этом неплохо. Выручали по тысяче рублей за сорок дней работы с червяками. Это много было.
В начале 90-ых стали давать землю. По шесть гектаров в собственность и сколько договоришься — в аренду. Оказалось, что все те, кому зарплаты не хватала и кто выращивал червяков, сумели и землей распорядиться грамотно. Когда появилась возможность легально работать на себя, они вложились в землю и не проиграли. Многие «червячники» до сих пор работают фермерами наравне со мной.
Тогда землю раздавали всем, кто хотел. Многие, правда, были не той закалки, думали, что земля это халява. Власть имущие, привыкшие, что на них другие трудятся, думали, что будет как при колхозах, мол, скажу председателю, и мне вспашут и посеют. Но председатели уже сами сидели дома, и не только никому бесплатно урожай не выращивали, но и сами поотказывались от земли. Не потянули.
Когда колхозы начали разваливаться, то те, кто пошустрее, понаглее, начали их прибирать к рукам тысячами гектаров. Началась драка, стали воевать между собой. По сравнению с землей местных тогдашних воротил, мой участок был небольшой. В 1992 году я получил 275 гектаров. Из них четыре пая было в собственности — мой, жены, матери и дочки. Всего 24 га. Плюс 250 га государство дало мне в аренду. Сегодня уже я обрабатываю тысячу гектаров. Я их собирал по крупицам. КО мне люди приходили, просили взять их землю в долю, или просили выплатить их долг, а участки мне оставляли. Ни в какие сомнительные авантюры не лезу, прав не качаю, стараюсь не озлоблять людей.
Один раз получилось, мое зерно забрали, но не рассчитались. У меня на руках договор и доверенность. Пришел к покупателю требовать. А там бандиты. Что делать? Погоревал и оставил все как есть. Если бы я обратился к другим бандитам, они бы из того должника деньги бы выбили, но не факт, что ко мне бы потом не явились".


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments